Пятница, 23 февраля
Рига +5°
Таллинн +3°
Вильнюс +6°
kontekst.lv
arrow_right_alt Мнения

То, что сегодня гордо именуют партией «Единство», раньше назвали бы просто номенклатурой

Эвика Силиня в 2015 году выступает на заседании думы «Единства» © F64

Утверждение нового правительства Эвики Силини стало самым ярким политическим событием этой осени. И вполне закономерно, что это событие затмило собой другое достойное внимания происшествие.

А именно — странный политический кувырок экс-министра здравоохранения Лиги Меньгелсоне, который метко охарактеризовал другой экс-министр — Талис Линкайтс: «Пока я ехал с одного конца Латвии на другой, Лига Меньгелсоне успела и вступить в партию, и выйти из нее».

Если кто-то пропустил это событие, напомню: Лига Меньгелсоне, которая как министр представляла «Объединенный список» (официально оставаясь беспартийной), в последние дни своего пребывания в должности подала заявление с просьбой принять ее в партию «Новое Единство», а буквально на следующий день сообщила, что забирает свое заявление.

В данном случае не имеет смысла пересказывать версию самой Меньгелсоне о том, что произошло и почему. Не потому, что я не верю в честность Меньгелсоне. Я верю каждому ее слову. Но это не имеет значения. Неважно, обещали ли Меньгелсоне что-то или она сама придумала, что ей кто-то что-то обещал.

То, что там произошло на самом деле, ничего не меняет, потому что всем и так понятно, без каких-либо дополнительных объяснений. За десятую долю секунды. Не надо считать людей глупыми тугодумами. Если человек занимает высокую должность и собирается продолжить карьеру в государственных структурах, то само собой разумеющимся является его желание вступить в партию.

В латышском языке нет определенных и неопределенных артиклей, а если бы таковые были, то в этом случае следовало бы поставить определенный артикль. То есть речь не идет о каких-то неопределенных партиях, в которые надо вступать, если хочешь катапультироваться в стратосферу власти. Речь идет об одной конкретной, известной всем партии, которую ни с какой другой не перепутаешь.

Те, кто пережили советские времена, поймут это еще лучше. Даже не за десятую долю секунды. За сотую долю секунды. В те времена при слове «партия» не возникало вопросов — о какой партии идет речь. О той же самой — определяющей и направляющей. О партии Брежнева и Восса. Других тогда не было. Сейчас вроде бы есть и другие, но принцип, к которому мы широкими шагами движемся, остался неизменным. Хочешь сделать карьеру в госструктурах — вступай в партию.

Лига Меньгелсоне не единственная. Этот же путь прошла и другая бывшая министр здравоохранения Анда Чакша, и ее нынешняя «большая начальница» — Эвика Силиня, и многие другие, включая нынешнего президента страны. Все они сначала были «не в той» партии, но потом осознали, с какой стороны дует ветер, и вступили в партию. В нужную. А то, в какую партию надо вступить, сегодня понимает каждый карьерист/флюгер, чей жизненный путь запланирован на многие десятилетия вперед.

Я называю «Новое Единство» — «Единством». Ведь «Единство», в отличие от номинальной партии «Новое Единство», — это не партия. «Единство» — это псевдоним (эвфемизм) той общности политических бюрократов, которую в советские времена называли номенклатурой. В те времена «номенклатурой» являлись административные работники, назначить которых на должность или отстранить от должности разрешалось только с ведома высшего руководства партии. Если человек был включен в список номенклатуры, у него был иммунитет фактически ко всему, кроме попадания в немилость у высшего руководства партии. Даже уголовный процесс в отношении номенклатурных работников разрешалось начинать только после одобрения руководства партии (центрального комитета).

С этой точки зрения председатель Валмиерской думы Янис Байкс находился как бы вне номенклатуры. Это в какой-то степени понятно. Он же не является чистым членом «Нового Единства». Он всего лишь «партнер» из партии Valmierai un Vidzemei. И поэтому его задержание воспринимается и как сигнал другим. Только полноценная принадлежность к «Новому Единству» даст тебе надежную «крышу». Да и то только в том случае, если будешь следовать всем принципам царящей в Латвии корпоративной этики.

Отдельно надо сказать о том, на что указывают многие: разве в партии не вступают по убеждениям? Разве то, что тебе что-то обещали, даже если тебе обещали вроде бы хорошую вещь (дополнительное финансирование для здравоохранения), — это повод для того, чтобы куда-то вступать? В очередной раз следует указать на смещение фокуса. Речь идет не о партиях. В конкретном случае речь идет об одной конкретной партии. Говорим «партия», думаем «Новое Единство». Хочешь быть важным винтиком в системе — вступай в партию. Так у нас повелось с давних пор.

Как только мы понимаем этот механизм, все встает на свои места. «Новое Единство» по своей глубокой сути является не партией в классическом смысле этого слова, а списком номенклатуры бюрократов, чиновников, карьеристов. Общностью людей, тормозящих развитие Латвии, потому что у них нет никакого видения развития Латвийского государства. Это список карьеристов, которых интересует только их собственное место в иерархии власти и выгода, получаемая от этого места.

Случай с Меньгелсоне — ее заявление с просьбой принять ее в партию и последовавший вскоре отзыв этого заявления — можно расценивать и как своеобразный курьез, неуклюжий политический маневр самой Меньгелсоне, и как своего рода воспитательный, познавательный пример. Этот случай ярко обнажает бутафорский характер политической системы Латвии.

Можно, конечно, сказать, что в этом нет ничего нового. Кто сомневается в том, что наши партии — это просто вывески, симулякры, ритуальные реквизиты культа карго? Об этом много и часто говорят, но не лишне время от времени сунуть это «электорату» под нос. Иначе избиратели могут забыться и будут воспринимать эту политическую буффонаду вполне серьезно. Такие политические светила, как Меньгелсоне, не дают нам погрузиться в это забытье. За один только этот наглядный урок ей следует выразить благодарность. Спасибо, Лига!